Тавро Кассандры

Существует поверье, что эту «дьявольщину» вообще нельзя поставить. Но роман любим, соблазн велик. Спесивцев попробовал – и продвинулся дальше всех. Вместе с ним продвинулись художник-постановщик спектакля - кутюрье Валентин Юдашкин, главный редактор одной из самых популярных российских газет «Московский Комсомолец» Павел Гусев, выступивший в роли сценариста. «Тавро Кассандры» обладает, как теперь принято говорить, выраженным культурологическим и философским «месседжем». В спектакле доведен до самой крайней, абсурдной точки гибельный, радикальный "курс", которым идет человечество. Герой, ученый-генетик и космонавт Крыльцов, отказавшийся возвратиться с орбиты и объявивший себя космическим монахом Филофеем, в своем послании Папе Римскому пишет: "Кровь и власть - вот тот гумус, на котором семена зла всходят вовеки... Зло сменяется злом, оставляя семена свои для следующего зла..." И столь велики стали за тысячелетия напластования зла, что будущие дети - кассандро-эмбрионы - не хотят появляться на свет. С помощью безвредных, по сути, зондаж-лучей, посылаемых с орбитальной станции на все континенты, Филофей делает это "нежелание родиться" видимым - маленькое пульсирующее пятнышко на лбу беременной женщины свидетельствует о заочном отказе эмбриона являться в мир Божий. Это и есть "Тавро Кассандры" - знак протеста и утробного страха. «А блаженнее из обоих тот, кто еще не существовал, кто не видел злых дел, какие делаются под солнцем» — вот камертон, задающий чистоту музыкального тона айтматовской прозы-поэзии, которому Спесивцев дал зазвучать с удвоенной силой. Он же — организующее начало внутренней стройности повествования, непривычной композиционной архитектуры, когда самые, казалось бы, разнородные стилевые манеры — от философской лирики до телерепортажа — не вызывают впечатления хаотичного нагромождения мало связанных друг с другом кусков жизни, а, наоборот, вызывают гармоническое чувство «всего мира в одном себе». И если основная тема прочих постановок Спесивцева — конфликт человека со средой. То, исходя из этой хрестоматийной истины, сколь неоспоримой, столь же и не актуальной, придется сказать, что тема спектакля «Тавро Кассандры»,— это конфликт человека со средой, а также с понедельником, вторником, четвергом, пятницей… — короче, со всеми днями существования нашего «погрязшего во грехе мире». Конечно, этот спектакль – не сказка, скорее, трагический фарс грустный, тревожный, но со значением – остросоциальным. И Спесивцев не был бы Спесивцевым, если бы не насытил свои образы добром и светом Спесивцев - режиссер штурма, эта старая болезнь студийного театра, наверное, неизлечимая. Он темпераментный, хорошо слышащий театральную партитуру человек. Непревзойденно поставленные массовки – буквально атакуют, осаждают зрителей, делая их соучастниками битвы. Однако ж, как в любом спектакле Спесивцева, есть и актерское соло, которое может достать до печенок или селезенок. Режиссер Экспериментального театра в своем новом многослойном спектакле в чем-то превосходит даже самого себя: в искрометном ощущении предлагаемых обстоятельств, в умении вовремя вывести на основную позицию актера, в насыщении, в конце концов, своей задумки текстом – ясным и живым. Спесивцев предлагает зрителю сложнейший коллаж из самых разнородных элементов. Все эти неожиданные соединения форм, времен и стилей объединяет одно: они всегда оправданы материалом. И вызывают удивление, смешанное с восторгом. Ловко сочетая нарочитые анахронизмы с достоверными фактами, заставляя реальных исторических персонажей действовать в совершенно фантастических обстоятельствах, жонглируя колоссальным количеством «музыкальных цитат» от (Русланова, Сара Брайтман, «Пинк Флойд», «Крематорий», «Ночные Снайперы», «Сплин»). МЭТовский спектакль подобен фильму или клипу, где главенствует визуальный ряд, а музыка подверстывается к нему как саунд трек. Суть в том, чтобы в сопоставлении авторских, режиссерских и музыкальных идей публике открывалось безграничное поле ассоциаций. Таким образом, она не переносится в атмосферу какого-то там далекого будущего. Напортив, фантастика автора будто «конвертируется» в современную реальность, что прибавляет постановке порцию актуальности. На первый взгляд неискушенному зрителю может показаться, что вместо того чтобы наущать людей следовать «божественным путем» — «плодитесь и размножайтесь», режиссер пугает жуткими картинами жизни, потерявшей всякий разумный смысл и погрязшей в беспросветном зле, единственный выход из которого — самоуничтожение. Однако для Спеспесивцева задача не в том, чтобы сказать населению, что пора бежать делать аборты, - а в том, чтобы нарушать запреты, шокировать зрителей, выбивать их из колеи, провоцировать их. Смотреть «Тавро…» приятно, да и придуманная автором игра в ассоциации может послужить прекрасной тренировкой для мозгов. Это очень ровная, профессиональная адаптация, своего рода комикс, без особых взлетов и смелых аллюзий, хорошо сыгранные актерами иллюстрации к роману. Удивляет, что такой огромный материал удалось вместить в рамки полуторачасового спектакля.